войти

«2013.06.12 ''Утечка мозгов'' из России»

музыка исп. Zhenya Kiperman - альбом "Who Am I to Judge?" (2000 г.):
00:06: Who Am I to Judge?;
00:23: Mayorova Street;
00:42: Slender Autumn Blues.

Расшифровки передач

Расшифровка — это текстовая версия передачи.

Вы можете оказать неоценимую помощь программе «Серебряные нити», если сделаете расшифровку этой и других передач. Расшифровки позволяют другим людям быстро знакомиться с передачами, находить передачи через поисковые системы, а также становятся основой для книг, выпускаемых автором передач.

Чтобы сделать новую расшифровку, нужно:

  • зарегистрироваться на форуме «Серебряные нити».
    (для регистрации пройдите по ссылке:
    http://www.serebniti.ru/forum/ucp.php?mode=register)
  • используя логин и пароль форума, войти здесь под ними
    (для этого нажмите на значок «ключик» (значок логина) в правом верхнем углу сайта).

Теперь Вы можете создавать новые расшифровки и редактировать уже написанные!
(для этого пользуйтесь значками (создание текста и редактирование текста), находящимися справа от каждой аудиозаписи)

«УТЕЧКА МОЗГОВ» ИЗ РОССИИ  («ПОРАВАЛИТИКИ»)

(«Серебряные нити», эфир от 12.06.2013)

Александр Геннадиевич: Доброй ночи.

Кто о чём – а программа «Серебряные нити» всё время о проблемах.

В 50-х годах англичане придумали термин brain drain” – «утечка мозгов». Тогда их очень волновал стремительный отток образованных людей из Англии в США. Вот этот же процесс, наверное, никогда не прекращался у нас в стране – ни в 70-х, ни в 80-х, ни в 90-х… И хотя из Англии по-прежнему уезжает больше людей с высшим образованием, чем от нас… Но за последние 10 лет Россию, по всей видимости, покинуло где-то около 1 250 000 человек – во всяком случае, таковы предположения «Левада-центра». Беда в том, что в основе своей люди это молодые – это они бегут из страны. И сегодня, в День России, по телефону (495)956-15-14 мне хотелось бы поговорить о том, почему это происходит. С вашей точки зрения, уважаемые радиослушатели – ну, по крайней мере, с точки зрения тех, кто в конце праздничного дня ещё остался с нами в эфире.

Вопрос ведь никогда не только в государстве. Вопрос, как правило, упирается всё в то же – в тему нашей программы. В нашу психологию - в психологию людей, которые живут в этой стране. Чего там говорить – я думаю, вы все это понимаете. У нас интеллектуалов не уважали никогда. А может быть, самое главное, что нужно интеллектуалу – в любой области деятельности – это не деньги, даже не столько деньги, сколько именно это самое неуловимое уважение.

Кто виноват в том, что стремительная «утечка мозгов» идёт из России? И как мы с вами – просто обычные люди, радиослушатели, радиоведущий – можем противодействовать этому процессу? Да и можем ли? И нужно ли вообще ему противодействовать? Может быть, это хорошо, что у нас из страны уезжают молодые учёные, молодые врачи, молодые писатели, журналисты… в общем, все, кто относится к понятию «интеллектуальная элита»?

Очень я боюсь, что без этой самой элиты государство не очень может жить. По той простой причине, что на самом деле не в правительстве, не в коридорах министерств, не в кабинете президента решается будущее страны. Оно на самом деле всегда решается в научных институтах. В институтах истории, в институтах экономики. В институтах психологии, между прочим. Потому что самые актуальные темы для научного обсуждения сегодня – это в первую очередь, между прочим, эти самые темы, которые мы обсуждаем здесь, в программе «Серебряные нити» - темы нашей психологии, устройства нашей души. И если эта работа внутренняя в Отечестве своём не идёт, то тогда потихонечку, незаметно, Отечество это, День которого мы сегодня празднуем (независимое Отечество!), начинает теряться, растворяться и исчезать. Очень важный это процесс – «утечка мозгов». Поэтому так интенсивно с ним борются, пытаются ему противодействовать в разных странах мира.

Давайте подумаем по телефону (495)956-15-14, можно ли этому процессу противостоять. И что мы с вами можем сделать для того, чтобы как-то уменьшить этот процесс. (495)956-15-14 – постоянный телефон прямых эфиров «Радио России» и программы «Серебряные нити», разумеется, тоже.

Ну, а в музыкальных паузах, я думаю, что, конечно, эмигрант. Я хочу вам представить поющего профессора-филолога, ныне преподающего в одном из американских университетов. И в первой песне он расскажет о жизни в эмиграции – ну, правда, конечно, расскажет для тех, кто хорошо знает английский язык.

Музыка – в жанре авторской песни. Ниже дан подстрочный перевод:

Когда я впервые обратился к Богу,
Я нашёл хорошего раввина.
Все говорили: он очень мудрый,
Это видно по его усталым глазам.
Он горячо молится всемогущему Богу
И всегда знает, как правильно,
И читает старинную книгу, Тору,
И днём, и ночью – всю жизнь.

Я подумал: кто я такой, чтобы судить?
Я не образцовый иудей.
Но он читает всю жизнь одну книгу,
А я прочитал хотя бы несколько.

Потом мой дед упал и получил травму
И все говорили: надо смотреть под ноги.
Он смотрел под ноги, но дорога была плохая.
И надо бы подать в суд из-за того, что он упал.

Я подумал: кто я такой, чтобы судить?
Я плохо знаю законы.
Но я хорошо знаю своего деда.
И он не ищет специально, где скользко.

Потом моей матери потребовалась операция.
И мы нашли одного хирурга.
Все говорили: он превосходный врач,
У него дипломы со всего мира.
Пока я читал его дипломы, он осмотрел мою маму
И сказал: цена операции – 5000 долларов,
И желательно наличными.

Я подумал: кто я такой, чтобы судить?
Я не разбираюсь в медицине.
Но он выглядит не превосходным врачом,
А крутым бизнесменом.

Потом я пошёл в колледж на курсы,
И влюбился в эту милую профессоршу 33 лет.
Мы были, как Ромео и Джульетта.
Но когда все об этом узнали,
Мне сказали: её быстро уволят, если вы не разойдётесь.

Я подумал: кто я такой, чтобы судить?
Я не сталкивался с гонениями в колледже.
Но если кто-то влюблён,
Какое до этого дело другим?

А.Г.: Ну, кто понял слова песни, тот понял, наверное, что… в общем, есть очень много похожего на нашу жизнь. Здравствуйте, Андрей.

Андрей: Здравствуйте. Да. Меня слышно?

А.Г.: Да, да, вроде бы всё хорошо.

Андрей: Значит, я вот что хотел сказать. Вопрос в том, например, что можно делать в этой стране людям, которые имеют, например вот, серьёзный научный потенциал, свои разработки, экспериментальную базу и так далее? Которые представляют научный интерес для большинства зарубежных проектов, например, да, которые соответствуют их же идеям? В стране, в которой родился, - подчиняться воле бюрократов, слушать класс нашего государства, который постоянно говорит о том, что «наука должна отвечать требованиям рынка»? Я, например, понимаю таких людей, которые не рождены рыночными торговцами и, невзирая на голод, они продолжают развивать свои научные идеи – даже пускай не в нашей стране. И если государство не может обеспечить им ничего, кроме… голода какого-то, голодной смерти, то почему бы им, так сказать, не эмигрировать? Если главные лица государства во всеуслышание говорят по всем источникам трансляции, что: «наука и образование должны отвечать требованиям рыночной экономики», «учёный должен заботиться о том, как продать свой продукт», «вузы должны выпускать специалистов, которых требует рынок» - то что в такой стране вообще можно делать? Издавать книги, которые требуются рынком? Выпускать фильмы, которых требует рынок? Создавать культуру, которую можно продать на рынке? Кто будет тогда у нас писать стихи, сочинять симфонии, создавать научные школы, писать философские произведения? Что мы можем этим людям предложить в этой стране? Людям, которые, по крайней мере, хотя бы могут что-то ещё сгенерировать в научном плане и сделать что-то хорошее? Заставить учёного проектировать нефтяные или газовые трубы? Я думаю, это нехорошая идея, потому что учёный всегда следует за своей идеей, и если его идея будет принята где-то в другом месте, он обязательно, конечно, я думаю, переедет в другую страну. Здесь, я думаю, вопрос не стоит о том, хорошо это или плохо. Государство занимается искусственным отбором. То есть… кому это выгодно здесь? Здесь нужно общество потребителей, скорее всего. Какие учёные?..          

А.Г.: Спасибо большое, Андрей. Но… понимаете, какая штука. Я вот что хотел сказать по этому поводу, возможно, в самом начале. Ну, в общем, во всём мире, по всей видимости, учёные в любом случае должны соответствовать рынку. И вот здесь мне кажется, что мы всё время забываем, что рынок – это МЫ. Мне кажется, мы путаем два процесса – и я думаю, что это обычная наша ошибка.

Первый процесс – это вот тот самый случай, когда у учёного физически нет материальной базы для проведения тех исследований, которыми он увлечён и которые… ну, без которых он не может обходиться, которые являются целью его жизни. Но тогда это – миграция. Нормальная миграция, в которой человек ищет необходимые условия для своей научной деятельности. И я думаю, что никуда от миграции во всём мире мы не денемся.

А вот в остальном рынок – это МЫ. Мне кажется, что мы этого упорно не хотим понимать. И это самая главная наша беда. Ну не хотим мы этого понимать! Потому что в рынке и в рыночных отношениях всегда всё определяет СПРОС. Он, конечно, он порождает предложение. И страшная проблема заключается в том, что… Ну действительно, любое государство везде в мире финансирует какое-то количество фильмов, какую-то часть науки, какую-то часть образовательного процесса. Но оно не может финансировать всё – нигде и никогда. И это более чем понятно. Государственные институты должны заказывать какую-то продукцию, которая находится в интересах этих государственных институтов. А как же иначе? Вы хотите, чтобы государство оплачивало что-то, что не в интересах самого государства? Каким бы оно ни было - я сейчас это не обсуждаю. Но ведь понимаете, какая штука. Проблема ведь в том, что книги философов и поэтов покупаем МЫ. В кино ходим МЫ С ВАМИ. И даже лицензионную хорошую музыку покупаем МЫ. Вот ведь в чём проблема. Для меня здесь чуть ли не её острие или её центр.

Проблема почти любого творческого человека сегодня заключается в том, что он почти заведомо знает, что его творчество никому не нужно. И вовсе не потому, что, например, у людей нет денег. Я сразу хочу сказать – ну, я, наверное, так устроен: я всегда считал своим долгом раз в месяц заходить в книжный магазин и покупать хорошую, умную книжку. Это тот минимум, которым я могу поддержать писателей, издателей хороших книжек – потому что у меня всё время такое ощущение, что если я не пойду покупать эту книжку, то скоро не пойдёт никто.

Здравствуйте, Ирина Анатольевна.

Ирина Анатольевна: А, здравствуйте.

А.Г.: Слушаем вас. Вы из Нижнего Новгорода?

Ирина Анатольевна: Да, из Нижнего Новгорода. Ну… я что могу сказать – вернее, хочу сказать. Что у нас на улицах очень грязно. Из-за этого ещё. Вот я в 1987 году была в Прибалтике – там чистота. Вот. Очень чисто, очень. Вот. Ну и мы, наверное, просто не искореним эту грязь никогда.  

А.Г.: А отчего на улицах очень грязно?

Ирина Анатольевна: А люди такие просто. Мы никогда эту грязь не уберём!

А.Г.: Спасибо, Ирина Анатольевна.

Ирина Анатольевна: Пожалуйста.

А.Г.: Я… Наверное, Ирина Анатольевна что-то вроде притчи хочет нам сообщить. Но на самом деле вся эта притча, она ведь сводится к одной проблеме. Проблема эта – проблема взгляда на себя. Ну, если человек не выбрасывает грязь на улицу, то, в общем, её там и нет. Если человек выбрасывает грязь на улицу – это значит, что он вот эту самую улицу, на которой он живёт, город, в котором она находится, страну, в которой находится город, - в общем, презирает.

И бóльшая часть так называемых «поравалитиков» («поравалитики» - от лозунга «Пора валить!», имеется в виду «пора валить за рубеж». Лозунг этот широко распространён, «поравалитики» имеют свои сайты в Интернете, обмениваются друг с другом советами)… Но, в общем, есть и совершенно противоположное мнение, идущее с другой стороны. Это мнение, которое говорит о том, что, вообще, вот это вот «сваливание» чем-то напоминает, если хотите, попытку захвата. Когда вот эти самые чистые американские города хотят «захватить», ну, если хотите (это метафора, конечно), вот той самой нашей грязью, о которой только что говорила Ирина Анатольевна.

А проблема очень большая. Мы не замечаем, например, что, вводя какие-то там законы о тестировании детей в школах, вводя всё больше и больше всевозможных ограничений, мы… Ну, например, в этом году (у меня младший сын – школьник)… я никогда раньше не слышал такого количества подростков - подростков, они ещё, в общем, не до конца понимают, куда они собираются «валить», и зачем нужен этот процесс, и что они там будут делать – но они очень остро ощущают то, что происходит в образовании, как несправедливость. И поэтому вот эти вот разговоры на тему «пора валить» за последние годы обострились со страшной силой. И надо сказать, что чем более интеллектуальной, специализированной является та или иная московская школа, тем больше там идёт таких разговоров.

И вместе с тем вот до тех пор, пока мы… не обращаем внимания, выбрасываем мы грязь на улицу или нет. До тех пор, пока нас не волнует грязь на нашей улице. Пока мы ждём, что её уберёт кто-то другой. И деньги - писателю на книжку, музыканту на пластинку - даст кто-то другой. А мы будем скачивать исключительно нелицензионную продукцию в Интернете. Вот до тех пор, пока это происходит с каждым отдельно взятым из нас – в общем, ничего не изменится. Потому что… Мы сидим по своим кухням и считаем, что, например, «утечка мозгов» к нам, бедным-несчастным, не имеет никакого отношения. Очень хотим весёлых фильмов и хороших новостей по телевизору. А всё остальное должно организовать государство.

Ну, чтобы было примерно понятно, о чём я говорю… ведь в сущности, бóльшая часть науки (не вся, нет, не вся) в Европе, в Америке существует за счёт благотворительных фондов. То есть за счёт… не только за счёт государства, но и за счёт бизнеса, который вот эту самую интеллектуальную элиту поддерживает.

Ну, по разным причинам (включая сюда, между прочим, и наше отношение к бизнесу тоже, ведь для нас же по определению, для большинства населения нашей страны: если человек – бизнесмен, значит, он вор. Ну, чиновники думают точно так же. И поэтому его можно обирать непрестанно, сажать в тюрьму, поскольку он, в общем, ворюга)… А в результате пока вот этих самых благотворительных фондов у нас никак не складывается.

Но самое-то страшное всё равно не в этом. Самое страшное – в том, что в стране нет запроса на интеллектуальную продукцию. Ну, можно, конечно, до бесконечности скачивать в Интернете ворованную и полуворованную музыку. Но при этом, может быть, стоит иметь совесть, чтобы один раз – хотя бы в год! – сходить в магазин и купить лицензионный диск, на котором записана особо полюбившаяся вам музыка, - чтобы поддержать производителя?..

Или это нам тоже не нужно???...

Ведь всё начинается именно с этого самого СПРОСА. Разве нет?..

Ну, что ж. Ещё одна музыкальная пауза.

Музыка - песня «По улице Майорова»:

А как по улице Майорова
По сторонам глазеют боровы:
Чего там здорово - не здорово,
А всё ж заветный Петроград.
И видят хромовые боровы,
Что на витринах на Майорова,
Что в магазинах на Майорова
Бельишко выставлено в ряд.
А на витрине - пояс «Грация»,
А на витрине - комбинация,
И небо, небо петроградское
В ней отразилось сединой.
А на витрине - декорация,
А за витриной – кооперация,
И небо, небо петроградское
В ней отразилось сединой.
А впереди - чуть-чуть печальная,
Наверняка провинциальная,
Плывёт мадонна нелояльная
Над асфальтированной мглой.
Заштопай, дева, пояс «Грацию»,
Заштопай, дева, комбинацию,
Заштопай небо петроградское
Адмиралтейскою иглой.
Царица, может быть, и замужем,
Но так небрежно и так набожно
Скользит по жёсткой жадной набрежной,
Не замечая мостовой.
И в этом медленном скольжении,
И в остановках, и в движении -
Ни полнамёка на сближение,
Ни поворота головой.

А.Г.: Сегодня эмигрировать из России хотят 22% её жителей, по данным опроса «Левада-центра», которые опубликованы, между прочим, в этом месяце. По данным «Интерфакса», ещё четыре года назад число желающих уехать было значительно меньше – 13%. При этом лишь 1% опрошенных «Левада-центром» решили уехать однозначно, и менее 1% реально готовят для этого необходимые документы.

Эти цифры – признак отчаяния. И это отчаяние интеллектуалов мне очень хорошо знакомо. Потому что в стране нашей исторически интеллектуал вообще имел все шансы… ну, в первую очередь, отсидеть в лагере – да, в те самые 30-е годы. И до этого, и после этого ещё больше шансов у него было быть расстрелянным «тройкой»; потом – никаких шансов публиковаться, кроме как в самиздате… В общем, история у нас в этом смысле не очень хорошая.

Но отчаяние понятно. Меня вот многие слушатели спрашивают и на автоответчике, и на форуме программы, почему я никак не заканчиваю ещё одну книжку, которую я обещал. Вы знаете… от отчаяния. Вот эти 22% - это процент отчаяния. Потому что… книжку-то я закончу. Весь вопрос упирается в одну простую вещь: а будет ли её кто-то читать? Кто будет… Ну, ещё, допустим, у меня есть вы, дорогие радиослушатели. Есть какие-то шансы, что вы её прочтёте. А как быть тем, у кого… кто не ведёт радиопередачи? Ну кто сейчас… Какой процент из вас заходит в магазины интеллектуальной литературы? Какой процент готов купить интересную, необычную, хотя бы графическую, недорогую работу молодого художника – раз в году, где-нибудь на выставках и вернисажах? Нет-нет, не за миллионы долларов. За одну-две тысячи рублей – я вот про что.

А если никто не готов или каждый считает, что «пусть это делает тот, кто побогаче – книжки покупает там всякие… А мы вот тут, если нам очень понадобится, телевизор посмотрим или в Интернете чего-нибудь скачаем». Тогда писать книжки теряет всякий смысл. И… вот это маленькое, маленькое… Не государство. Не «они все». А если Я поддержу спрос на интеллектуальную продукцию… любую. Если я поинтересуюсь, нет ли у нас какого-то фонда, который поддерживает, ну, например, исследования в области биологии, и переведу в этот фонд, там, не знаю, 100 рублей, 200 рублей, 500 рублей - то я, кроме всего прочего, чуть-чуть привлеку небольшое внимание к этому фонду. Глядишь, через некоторое время таких фондов появится несколько, а ещё через несколько лет биофак МГУ перестанет быть «факультетом эмигрантов». У нас нельзя быть специалистом-биологом и получать деньги, достаточные для того, чтобы кушать, это невозможно. Ну, по крайней мере, для молодого специалиста – я уж не знаю, как там профессура…  

Может быть, я утопист. Но мне всё время кажется, что дело всё время в нас. Вот это самая страшная беда. Дело не в том, кто напишет книжки. А дело в том, кто их будет читать. Кто их будет оценивать – как «хорошие» или «плохие», как «пользующиеся СПРОСОМ» или как «не пользующиеся»… Засилье бесконечно монотонных и, уж простите меня, глупых телесериалов на всех каналах телевидения связано с одной простой вещью: у нас нет желания смотреть умное, хорошее кино; абсолютно не важно, отечественное авторское или зарубежное. Просто этого желания нет. Нам хочется чего-нибудь попроще. Но если большинству хочется чего-нибудь попроще, то Правительство говорит абсолютно справедливую вещь: уважаемые господа творцы, учёные, доценты с кандидатами, извольте соответствовать СПРОСУ. А как иначе-то?..

Здравствуйте, Павел.

Павел: Здравствуйте, Александр Геннадиевич. Алло?

А.Г.: Покритикуйте меня. Я тут вот занимаюсь криками отчаяния…

Павел: Ну, если уж покритиковать – ну, не знаю, насколько покритиковать… В принципе, я думаю, что во многом вы правы. Что есть… Я во многом говорю от первого лица, потому что имею непосредственное отношение к тому, что такое наука у нас. И во многом по своему образованию и, ну, у меня была возможность заниматься наукой. Но с занятием наукой у нас есть такое дело, что не совсем понятно, зачем вообще в России заниматься наукой. Есть крайне мало вообще мест, где этим можно заниматься, и такое впечатление, что, в общем-то, СПРОС на это действительно отсутствует. Я математик по образованию, но у меня всё вообще просто: то есть для математики нужна ручка, бумага, и всё. Вот. Но если говорить про науки, которые чуть более требуют чего-то, то у нас нет лабораторий, нет оборудования, нет какой-то такой материально-технической базы. И… такое впечатление, что вообще наука как таковая – она не востребована. Ни обществом, ни бизнесом, в общем-то, тоже (потому что бизнес можно делать просто, без науки). Вот. Ни государством… ну, и так далее.   

А.Г.: Бизнес без науки как раз и становится тем самым воровством, в котором потом бизнес обвиняют. И так это всё время движется по кругу. А бизнес наш, между прочим, почему-то даже не догадывается, что с наукой делать бизнес можно совершенно по-другому. Но это ещё одна русская особенность: мы стараемся делать всё по привычке, и западные корпорации нам не указ. Простите, пожалуйста, Павел, что я вас перебил.

Павел: Ну, бизнес на самом деле в этом отношении достаточно рационален, потому что он имеет очень короткий горизонт планирования, а чтобы использовать науку, как это происходит на Западе, нужен горизонт планирования ну хотя бы 10 лет, не меньше. И предприниматели, которые считают деньги – они правы, что не занимаются наукой. Вот. Ну, я так думаю.

А.Г.: Короткий горизонт бизнеса, вы уж меня простите, Павел, я воспринимаю как… знаете, по-моему, это из «Джентельменов удачи», да вот это, короткий горизонт бизнеса: «Украл – выпил – в тюрьму! Украл – выпил – в тюрьму!» Это предельно краткий бизнес-цикл. Ну, если в тюрьму у нас никто не хочет, то по крайней мере вот это: немедленно, сейчас получить прибыль, а дальше – «валить». Это же особенности национального менталитета – опять особенности того самого СПРОСА. Это ведь СПРОС: «Я хочу жить одним днём». «Я хочу жить легко». А этому спросу противостоят: наука, культура… Они все не входят в этот СПРОС. Потому что у культуры, науки, философии, поэзии – всего чего угодно – гораздо больший… более далёкий горизонт… как вы сказали, простите?

Павел: Горизонт планирования.

А.Г.: Вот. Горизонт планирования. Простите, всё время вас перебиваю…

Павел: Такое устойчивое выражение в бизнесе.

А.Г.: Слушаем вас, Паш.

Павел: Да. Ну, дальше то, что я хотел сказать. То, что если мы говорим именно про учёных, то в России учёный – это… это даже не учитель. Это человек, в общем-то… он не может зарабатывать. Он… Финансовая обеспеченность его будет, ну, ниже всякого вообще предела.  

А.Г.: То есть он не может жениться, выходить замуж, рожать детей – на свою зарплату. Ничего этого делать он не в состоянии.

Павел: Да, была вот такая даже расхожая… поговорка, не знаю, как сказать: «Россия, наука, семья – выбери два из трёх». Вот после 90-х она, я так понимаю, появилась, ну, я её услышал уже потом.

На Западе учёный – ну, во всяком случае, в той математике, которую я знаю хорошо – там ситуация такая: человек, который уезжает за границу… Зачастую ему даже не надо прикладывать особых усилий: ему сами предложат, люди там заинтересованы, есть много мест, где зовут, куда хотят, чтобы человек поехал преподавать или заниматься наукой. И доход у него будет, ну, там, в пять, в десять раз больше, чем здесь – вот сразу. Это второй фактор, который, ну, конечно, очень значимый. И кстати, который имеет… Ну, есть же ещё… Кроме «утечки мозгов» за рубеж есть такое явление, как «утечка мозгов» внутри страны: из науки (скажем, человек мог заниматься наукой) «утекает» в бизнес. «Утекает» в какую-то сферу, где он может зарабатывать. Ну, и вот себя, скажем, я считаю именно представителем такой «утечки».    

А.Г.: Между прочим, это тоже «утечка», тем не менее.

Кроме всего прочего, мне кажется, что в последние годы интеллектуальная работа порой становится откровенно опасной, поскольку она всё время противоречит тому же самому СПРОСУ, который, видимо, и пытается поддерживать государство.

Спасибо большое, Павел. Дело в том, что время наше, к сожалению, стремительно бежит к концу. И хочу я сказать на самом деле всего лишь две вещи.

Первая – чуть ли не самая главная мысль всех тех лет, которые мы пытаемся разговаривать с нашими слушателями в эфире. Если каждый задумается о том, какую роль ОН ЛИЧНО играет в «утечке мозгов», в отношении к интеллектуальной продукции, и решит, что он может потратить 50 рублей из семейного бюджета раз в несколько месяцев для чего-то: для покупки книжки, для поддержки какой-то интеллектуальной деятельности - ситуация, может быть, не сразу, но постепенно всё равно начнёт меняться. Вся беда в том, что мы всё время пытаемся проецировать – мы же с вами об этом говорили – мы пытаемся передать ответственность за то, что, в общем, образуем МЫ (а вот этот самый СПРОС, как грязь на улицах, образуем МЫ, а вовсе никакое не государство). Если об этом задуматься – то что-то начнёт меняться. Просто задумываться об этом, пусть даже это и неприятно, но всё равно вечером после праздничного дня нужно: ведь это же МЫ – РОССИЯ, а вовсе не несколько человек, которые составляют Правительство.

Вот, пожалуй, и всё. А мы с вами, наверное, вернёмся к обсуждению наших психологических тем и попробуем послезавтра, в пятницу, поговорить о том, что чувствует человек в любовной разлуке. Лето – это время такое: очень много встреч, но очень много и разлук. Про разлуку в любви и про то, что происходит с человеком, с его душой в таких ситуациях.

Спасибо всем большое. Спокойной ночи.       

Музыка - «Вальс-бостон» на английском языке.

 

17.12.2017 Выложен тренинг "Умение понимать другого человека", который ранее нигде не публиковался...
11.03.2017 Существенно улучшилось качество звучания в тренинге "Божественная комедия".
Те, кто скопировал и хранит этот тренинг у себя, - можете обновить свою копию...
25.01.2017 Полностью обновлён тренинг "Поваренная книга магии". Главное - теперь вы можете узнать, о чём он (появилось содержание) :)
14.01.2017 Впервые выложен "Разноцветный тренинг"!
27.10.2016 Большое пополнение бесед за 2007 год!
Добавилось более 100 передач, которые раньше не выкладывались.
А качество выложенных ранее передач за 2007 год заметно возросло.
01.06.2013

Большое пополнение бесед за период 20.02.2006 - 29.12.2006.

Из них 39 передач перезалиты с лучшим качеством, остальные 49 выложены впервые.

04.09.2011

Алексей Попов завершил работу над тренингом "Уроки с Катей -2 — Парижская история, или Языческие корни";
на данном сайте впервые выложена качественная аудиоверсия тренинга (в стереозвуке)

27.06.2011

запущена тестовая версия.

23.06.2011

старт проекта.